Финские писатели о России

Недавно мне пришло письмо из Финляндии, с которым хотел бы вас познакомить. Вот оно:

«Андрей, было интересно и любопытно почитать, как видят жизнь в Финляндии со стороны, тем более, что ваши зарисовки изложены и живо, и конкретно.

Примерно также и я видела многое в начале своего жития-бытия здесь. С течением времени розовые очки сменились обычными, и крылатая фраза «везде хорошо, где нас нет» обрела для меня свой реальный смысл...

Кстати в Финляндии, особенно в последнее время, проводятся различные исследования на тему многочисленных нарушений в трудовом праве со стороны финских работодателей. Особенно в тяжёлом положении часто находятся работники-иностранцы, приехавшие из-за рубежа и, естественно, иммигранты».

Да, эта злободневная тема нуждается в детальном обсуждении. Хотя, предполагаю, что она не бесспорна, хотя бы потому, что разные стороны безусловно имеют основательную аргументацию. Пока я думаю над этой темой, хотел бы познакомить вас с цитатами из опубликованного литературного творчества финской журналистки Анны-Ленны Лаурен – выдержками из ее книги Лаурен А.-Л. У них что-то с головой, у этих русских / Перевод со шведского. – М.: ИД «Флюид», «Флюид-Урал», 2011. – с 192 с. – ISBN 978-5-98358-274-3.

 

Эпиграфом А.-Л. Лаурен приводит интересное высказывание:

«Русским феминисткам даже не было нужды объявлять мужчинам войну, потому, что мужчины сдались более образованному, более культурному, более умному, более работящему и менее пьющему полу.

(В. Желвис. Эти странные русские)

 

Русское общество демонстрирует мужской шовинизм весьма откровенно и устойчиво. Например, в порядке вещей писать объявления о приеме на работу следующим образом: «Требуется секретарь, женщина, до 25 лет, рост не ниже 175 см.» Я видела и такие объявления о рабочих вакансиях, где работодатель прямо сообщал, что нужен мужчина, хотя служебные обязанности не подразумевали использования физической силы. Подход, который в Финляндии запрещен законом. (4, 19)

 

Люди без притворства говорят о том, что думают. В этом смысле Россия – страна спасительно либеральная. Никто не заботится о политкорректности; на деле же это означает, что полемика иногда бывает более прямой и откровенной, чем в западном мире. Русские не живут в демократическом обществе, но, сравнивая их, например, со шведами, я иногда спрашиваю себя, какой из этих народов свободен психологически. (4, 19)

 

Анна Политковская была журналистом редкой отваги; она снова и снова разоблачала ужасающие нарушения прав человека в Чечне. Это было делом всей ее жизни. Но когда ее хладнокровно убили, ее коллеги решили почтить ее как человека; и, так как она была женщиной, совершенно естественным оказалось в первую очередь упомянуть о ее красоте. Это не шовинизм, это дань уважения мертвому в соответствии с русской традицией (4, 21)

 

Видимо, самая тщательно охраняемая тайна России состоит в следующем; женщины не глупее и не слабее мужчин – наоборот. Но никто не говорил об этом мужчинам. (4, 22)

 

Потому, что оставаться одинокой она не хочет. Это связано с социальной стигматизацией. Быть одинокой девушкой в России ни в малейшей степени не шикарно, в Москве даже не существует культуры «секса в большом городе». Рядом с тобой должен быть мужчина. На которого можно опереться как на каменную стену, как выражается моя подруга Юлия Проблема в том, что женщинам приходится самим быть себе каменной стеной. Если бы не они, Россия давно бы пошла на дно. Но женщины и виду не подают; жизнь становится легче, если хотя бы поддерживаешь представление о себе как о слабой, беспомощной и нуждающейся в мужской опеке. Позже я поняла, что на самом деле столкнулась с очень необычной для России ситуацией: мужчины сыграли роль женщин по отношению к другому мужчине. (4, 24)

 

В России…какой-нибудь верный долгу джентльмен всегда поспешит на помощь. И такое поведение вовсе не считается рыцарским – это нечто само собой разумеющееся, как и то, что дети и подростки уступают пожилым людям место в автобусе. Социальные коды очень сильны, и иностранец так быстро привыкает к ним, что начинает воспринимать жителей Скандинавии чуть ли не как варваров.(4, 29)

 

Разумеется, у медали есть и обратная сторона. Россия – шовинистическое общество, где мужчины могут быть не только элегантными рыцарями, но и зациклившимися на себе эгоистами. Так оно часто и оказывается, особенно в отношениях между мужчиной и женщиной. Русские мужчины считают, что их жены и подруги должны поддерживать их в любых обстоятельствах, что стол всегда должен быть накрыт, квартира вычищена до блеска, а дети – причесанные, здоровенькие и чистенькие. И не без основания – русские женщины сами принимают эту роль.(4, 30-31)

 

Ожидать, что Россия в одночасье избавится от своего прошлого, своего традиционно великодержавного мышления, своей исторической гордости и ревности по отношению к близлежащим землям, - глупо и наивно (4, 38)

 

В сегодняшней России больше государственных и муниципальных служащих, чем когда-либо со времен падения Советского Союза. Треть всего трудоспособного населения – 25 миллионов человек – занята на государственной или муниципальной службе. Результатом могло стать и стало только одно: коррупция укоренилась как никогда, и самое простое дело, которое нужно решить с государственными или муниципальными властями, оборачивается бумажной волокитой, эффективнейшим образом пресекающей попытки русских соблюдать закон. Зачем подчиняться дурацким правилам, если они существуют лишь для того, чтобы канцелярским крысам было чем заняться? (4, 39)

 

Да, я не думаю, что Путину была выгодна смерть Политковской или Литвиненко. Однако, это не означает, что Путин не несет ответственности за эти смерти. В том, что касается гибели Политковской, на Путине лежит ответственность свинцовой тяжести. Ведь это он создал такой климат в обществе, когда вредна любая критика и силовые структуры воспринимают ее как разрешение заставить болтунов замолчать. Тот, кто убил Анну Политковскую и Александра Литвиненко, знал, что у него есть прекрасная возможность остаться безнаказанным. (4, 49)

 

Подведем итоги: демократия в России сдает позиции. Но в то же время информационное общество идет вперед – и это значит, что российским властям все труднее будет скрывать правду от граждан. В новом мобильном Интернет-обществе информация распространяется так стремительно, что перепуганные вялые чиновники просто не успевают реагировать.(4, 51)

 

Российские власти до сих пор не сделали попытки ограничить Интернет; причина отчасти в том, что это весьма сложная операция с технической точки зрения. Интернет появился в России в эпоху хаотичной свободы и отсутствия какого-либо контроля, в отличие от Китая, например. Сейчас большинство серверов принадлежит частным лицам, и введение контроля может привести к убыткам. Вопрос еще и в другом: при каких политических обстоятельствах было бы уместно отнять у русских свободу, к которой они за десятилетие привыкли? У Владимира Путина всегда было тонкое чутье на общественное мнение.

Контролировать людей дальше не получится. Поэтому нельзя назвать русский народ несвободным. Демократии у русских нет, но они живут в глобализованном мире. А глобальные информационные потоки в России ничем не отличаются от тех, что существуют в Финляндии, Франции или США. Иными словами сегодня у русского общества гораздо больше пространства, чем когда-либо за всю русскую историю. (4, 52)

 

В России не приятно заострять внимание на своей щедрости… Предложить заплатить за прогулку в складчину значит испортит Илье настроение. Русскому хозяину надо позволить платить за всех. Худшее, что может сделать гость, - это настаивать на том, чтобы по скандинавскому обычаю заплатить за себя. Русским это кажется крохоборством.(4, 54).

 

В России открыто обсуждают множество тем. Которые в Финляндии – табу. Говорят  о зарплате, болезни, смерти. Можно обсуждать экзистенциальные вопросы совершенно с незнакомыми людьми. Совершенно нормально спросить, сколько зарабатывает собеседник. Нормально обсуждать свое отношение к Богу. Но о сумме ресторанного счета не говорят. (4, 61)

 

Когда выстраивается очередь, служащие паспортного контроля даже не пытаются работать быстрее или позвать на помощь коллег. Пускай люди постоят. Подумаешь, очередь! Вообще жить в Москве означает одно: предвидеть проблемы и избегать их.(4, 63)

 

Как раз для Москвы в этом нет ничего особенного: русское общество принадлежит тем, кто не боится быть нахрапистым.

К тому же реагировать надо молниеносно: если ты молчишь две секунды слово передают другому….Главный ораторский приме – говорить всем вместе и просто-напросто перекрикивать собеседника. Ничего личного.  У русских другая культура ведения спора, нежели у нас. Тот, кто стесняется перебивать или говорить вслух одновременно с оратором, просто не получит возможности высказаться.(4, 65)

 

Главное говорить, не дожидаясь, пока собеседник уступит тебе слово. В России того, кто хранит молчание, не считают загадочным или философом. Он просто считается человеком со странностями. На человека с финскими представлениями – открывать рот, только если тебе действительно есть что сказать,- просто не обращают внимания. (4, 66)

 

Естественно, такая система работает только в стране вроде России, где интерес к культуре столь велик, что имеет смысл покрыть сетью театральных киосков весь город.

Очередь мне обнаружить не удалось, но это лишь означало, что люди стоят в очереди на русский манер – то есть просто заняли место. Мое место в очереди было последним. (4, 67)

 

Как большинство русских, Сергей испытывает глубочайшее презрение к блюстителям порядка. Всем в России известно, что большинство милиционеров хотят одного – денег. Это касается как постовых, то есть господ в серой форме и больших фуражках, которых можно увидеть в любом месте города, так и дорожной милиции. … Всем известно, что милиционеры только и ищут с кого бы содрать деньги, так зачем обращать внимание на то, что они говорят? И так как в России обо всем можно договориться, вопрос только в том, чтобы приступить к переговорам (4. 72)

 

Это означает ровно то, что молодое поколение россиян научилось думать самостоятельно. Плохо, конечно, что милиционеров почти не уважают. Но для русского общества благо, что такое множество людей достаточно сильно и уверено в себе, чтобы не соглашаться с глупостями. (4, 78)

 

В некоторых случаях коррупцию сложно определить как таковую. Коррупция ли – подбросить хоть какие-нибудь дополнительные деньги врачу с высшим образованием, который зарабатывает копейки в муниципальной больнице (хотя мог бы заколачивать в десять раз больше в частной клинике)? Разумеется, коррупция. Но иногда бывает полезно взглянуть на дело под другим углом. (4, 79)

 

Феномен непотизма тесно связан с коррупцией. Я не знаю, можно ли применительно к России говорить о кумовстве в финском смысле слова, ибо - что есть кумовство в обществе, где все построено на личных связях? В российском обществе без связей не проживешь. Особенно они нужны, когда ищешь место. Получить хорошую высокооплачиваемую работу - не имея связей, практически невозможно. Система держится на том, что кто-то знает кого-то, кто знает подходящего кандидата. По существу, все строится на личном доверии. Если речь идет о сколько-нибудь высокой должности, работодателю важно найти человека, который был бы лично обязан ему. (4, 83)

 

С Ириной из российского МИДа я имела дело во время поездки в Калининград. У нее была дорожная сумка «Луи Вюиттон» (около тысячи евро) и еще дамская сумочка «Гуччи», поменьше (около трехсот евро). Ирина должна была руководить нашим журналистским пулом. Она не напечатала программу конференции, не знала - ни куда мы поедем, ни кто будет принимать участие в конференции. Она понятия не имела о чем пойдет речь на конференции, и почему нас вообще на нее пригласили. Я дар речи потеряла от того, что такую личность могли принять на работу в Министерство иностранных дел и поручить ей журналистов. «Дорогая Анна-Лена, в министерстве работает ее папа, только и всего», - объяснил мне оператор, когда я выразила удивление. (4, 84)

 

У разных ласкательных форм одних и тех же имен бывают разные коннотации. Называть женщину по имени Надежда Надей – нейтрально, так ее называет большинство. «Наденька» имеет оттенок близости, что делает эту форму неподходящей для употребления кем-то еще, кроме близких этой женщины. Например, одна моя подруга обижается, когда коллеги-мужчины называют ее «Наденькой» Имеют наглость позволять себе такое, говорит она. (4, 88)

 

Люди в Москве быстрее переходят «на ты», чем в Петербурге. «Петербуржцы такие чопорные, это город людей с высшим образованием. А москвичи заняты зарабатыванием денег, так что у них нет времени на формальности» (4, 90)

 

Обращение на вы делает общение более многозначным. Это один из многих факторов, которые делают жизнь в России более многообразной и отлаженной, чем в Финляндии. Обращением можно обозначить немало – возраст, пол, иерархию. Как и все прочее в России, эти сообщения не прямые, а скрыты между строк. (4, 94)

 

Вот едет некто, кто может позволить себе только «Жигули», потому, что живет в стране, которая благосклонна лишь к сильным. И все-таки он прославляет эту систему. Бедняга. (4, 95)

 

Честно говоря, я не знаю, что и думать об этом удивительном явлении, ибо оно, как и все в России, многослойно. Часто мне бывает горько оттого, что в День Победы возникает ощущение какого-то массового психоза и единственной целью становится прославление военной мощи Советского Союза.  Понимания того, чем обернулась для Восточной Европы победа Советского Союза, нет. Понимания того, что многие из тех двадцати семи миллионов , кто пожертвовал собой во время войны, погибли зря, так как руководству было наплевать на потери, - тоже нет. Есть только некое расплывчатое , но стойкое представление о принадлежности к народу, который избавил Европу от зла и страданий. (4, 97)

 

В отличие от жителей многих западноевропейских стран , русские знают свою историю (мы, живущие на Западе, не всегда согласны с их толкованием истории, но это уже другой вопрос). У русских есть стойкое чувство сопричастности к прошлому страны, того, что они участвуют в великом процессе – славном марше русского народа. Иногда оно, к сожалению, выражается в ксенофобии и в правом экстремизме, но это же чувство объединяет людей, позволяет им быть вместе и всюду чувствовать себя как дома. Думаю, в этом одна из причин неожиданно хорошей осведомленности русских в истории Финляндии. По сравнению с нашими западными соседями – шведами – русские вообще довольно много знают о нас. Они испытывают чувство общности с финнами – ведь мы тоже были частью России. Контраст со Швецией огромен: все, кто сталкивался с абсолютной невежественностью шведов в том, что касается Финляндии, поймут, о чем я говорю, а ведь Финляндия была частью Швеции семьсот лет. Великое княжество Финляндское существовало чуть больше ста лет, но все равно русские ориентируются в Финской истории гораздо лучше шведов. (4, 99)

 

Не обсуждается ни одна из кровоточащих ран русской истории, ран, которые не затянутся, пока Россия будет делать вид, что их не существует. От тишины, которая окружает страдания русского народа и чудовищные просчеты руководителей, звенит в ушах (4, 101)

 

В дискуссиях самих по себе недостатка нет: русские- народ, весьма склонный к дискуссиям. Но споры о том, как толковать историю, ведет лишь небольшая группка либеральных интеллектуалов. Прочих все это совершенно не интересует, а менее всего эти вопросы интересуют правительство.(4, 105)

Российские избиратели мыслят здраво, и понимают, что власть не собирается прислушиваться к ним. Российские оппозиционные партии стоят перед выбором: пойти навстречу власти или угаснуть….

Возможности правительства удерживать власть небезграничны. Конечно, властям удается до определенной степени подделывать результаты, но не полностью. Утверждать, что все голоса в России покупаются – грубое преувеличение (4, 110)

 

Настойчиво организуя так называемые Марши несогласных по всей России, они вынудили власти вести себя как перепуганный слон: демонстрации подавлялись с вопиющей жестокостью, хотя демократическое движение не представляет для Кремля особой опасности. С этой точки зрения Каспаров и Лимонов добились гораздо большего успеха, чем их коллеги Явлинский и Хакамада. Но даже если бы демократические партии проникли в Думу, это почти ничего не значило бы. Дума не законодательный орган в западном смысле этого слова, то есть учреждение, которое инициирует и принимает законопроекты. Задача Думы – одобрять законопроекты президентской администрации, что она и делает, повинуясь чувств долга и без лишних разговоров. (4, 112)

 

Таким образом, в России стать политиком- это бизнес концепция. Тот, кому удалось быть избранным в Думу, обеспечил свое экономическое будущее. Одновременно человек получает доступ к информации и каналам, которые могут оказаться чрезвычайно полезными. Не случайно, многие члены Думы - известные бизнесмены, каким был, например, олигарх Борис Березовский до своего бегства из России. (4, 113)

 

Но кое-чему русские научились, а именно – отстаивать свои интересы. Народу не нужна демократия – пока. Но люди хотят иметь возможность распоряжаться своей жизнью… Тяжелое постсоветское житье, и бездушная рыночная экономика закалили  и многому научили определенную группу граждан. Это та самая группа, которая, в конце концов, перестанет мириться с тем, что Кремль попирает ее интересы.

Рыночная экономика поделила нас на два сорта людей: тех, кто справляется сам, и тех, кто не может этого. Те, кто вышел из всех передряг, кому удалось построить новую жизнь своими собственными руками, ничего не должны государству. Они стали самостоятельно думающими людьми, способными отстаивать свои интересы. Этого-то в Кремле никак не поймут. Обитатели Кремля считают, что граждане все еще думают по-советски. (4, 116)

 

Но в отличии от множества людей, живущих при половинчатых и полных диктатурах, русские не существуют в информационном вакууме – они могут свободно путешествовать и без ограничений пользоваться Интернетом. Это не делает россиян полноценным гражданским обществом, но создает условия для появления самостоятельно мыслящих граждан (4, 117)

 

Живя в России, следует усвоить один очень важный момент, а именно: в каких условиях можно а) нарушать правила, б) толковать их в какую угодно сторону, и в) когда, напротив, надо соблюдать правила от и до.

Исходный пункт следующий: ни одно правило не является абсолютным. Любой русский знает, что правила существуют не ради всеобщего блага; они суть бессмысленные выдумки мелкотравчатых бюрократов. Обычного для скандинавов представления о моральном императиве, который заставляет следовать закону, в России не существует. Нет никаких моральных императивов –есть только разные способы выжить в ненадежном, несправедливом и непредсказуемом обществе. Поэтому русские, прокладывая свой путь в бурном море общественной жизни, даже не помышляют о всеобщем благе. Они думают лишь о благе своем, и своих близких. (4, 120)

 

Сегодня существует формально независимая судебная система. Но на деле суды принимают решения по приказу или верхних слоев политической элиты, или того, кто больше заплатит. Поэтому доверие к судам сохранилось у очень немногих. В связи с этим вселяет оптимизм тот факт, что все больше русских отправляются отстаивать свои права в суде. Часто это потребители, нежелающие мириться с тем, что их обманули, - например, люди, купившие несуществующие квартиры. Шансов выиграть дело у них по прежнему немного, но люди эти часто приглашают представителей прессы. Иногда это приводит к тому, что суд выносит обвинительный приговор предприятию, обманувшему своих клиентов. (4, 121)

 

Просто милость господня, что у министерских чиновников не остается энергии на финских гномов. (4, 126)

 

Никогда нельзя рассчитывать на то, что в России представители власти знают законы, которым должны следовать (4, 131)

 

Регистраторша поступила, с ее точки зрения, вполне естественно: она перестраховалась, то есть позаботилась о том, чтобы у нее не было проблем. Ей показалось проще выгнать постояльца ночью на мороз, чем потом объясняться со своим шефом из-за того, что правила не были соблюдены до последней запятой. В русском языке для этого феномена даже есть особый глагол - «перестраховаться», уберечь собственную шкуру.(4, 133)

 

К тому же почти всегда приято пить за женщин. Мужчины – участники застолья пьют стоя. Однако женщины никогда не провозглашают тостов за мужчин, ибо мужчины не должны претендовать на то, чтобы их превозносили и боготворили. (4, 139)

 

Иногда присутствовать на русской свадьбе – мучение: тебе не дают ни спокойно посидеть, ни поесть, ни поговорить с соседями по столу. Всегда наготове какой-нибудь очередной пункт программы – надо играть, произносить речи, смотреть кино или выступление фокусников. Нанятый конферансье не закрывает рот ни на секунду. Ему же заплатили за то, чтобы гостям было весело. (4, 144)

 

Как бы то ни было русский коллективизм вызывает прежде всего симпатию, в особенности потому, что он порождает множество прекрасных явлений. Одно из самых лучших его следствий – культурная общность, подобную которой я не часто видела у других народов. В России культура, поэзия и литература встроены в жизнь. Никакой не стереотип, а совершеннейшая правда, что все читают Пушкина в школе и к тому же большинство в состоянии цитировать его. (4, 144)

 

Русская культура безгранично богата и животрворна. Ее вклад в мировую литературу неоценим. Я уверена, что одна из причин этого именно в коллективизме. Он формирует общество, где одни и те же произведения читаются достаточно большим числом людей, благодаря чему вокруг литературы возникает живая дискуссия. Классики в России – это настоящие классики, а не нечто. Существующее только в энциклопедии: люди действительно читают их произведения. Это придает им бОльший вес, чем многим западным классикам. (4, 145)

 

Я не могу отделаться от мысли, что такое погружение в культуру сделало русских более терпимыми к многим явлениям человеческого общежития по сравнению с нами, финнами, которых последние 50 лет выдерживали в несложном англосаксонском растворе.

Русским в мире нет равных в обсуждении вопросов человеческого существования, жизни и судьбы. Им удается найти слова для явлений и человеческих характеров, которые я раньше только предчувствовала. До своего приезда в Россию я не понимала, сколь нечувствительны мои рецепторы и узок диапазон, когда надо понять и объяснить окружающий мир. Здесь же нужно сказать и о том, что русские очень хорошо умеют читать людей – способность, которую они довели до совершенства за сотни лет жизни под давлением общества. Чтобы выжить, надо уметь быстро определить, что за человек стоит перед тобой. Поэтому от русских друзей или коллег сложно что-то скрыть – они моментально догадываются, в чем дело. (4, 147)

 …алкоголизм – это гнойник на теле русского общества… При этом водка – неотъемлемая часть русской культуры. Употребляемая умеренно, водка становится транслятором культурных кодов. Церемонии, во время которых пьют водку, нередко бывают в высшей степени прекрасными и торжественными. Когда входишь в русский дом, садишься в маленькой кухоньке и хозяин разливает водку по стопкам, чтобы выпить за знакомство, возникает теплое, доверительное и очень русское чувство, которого я не хотела бы лишиться (4, 150)

 

В России не существует простительной причины, чтобы отказаться пить за важные вещи, например, за счастье молодых. Русские никогда не пьют водку на пустой желудок. С бутылкой и прозрачными стаканчиками всегда соседствует блюдо с колбасой или сыром, солеными огурцами, ветчиной или оливками. Без закуски можно сильно опьянеть, а смысл совсем не в этом. Чтобы поддержать организм, надо поесть. Ведь пить водку вместе означает общаться, смеяться, беседовать, петь, танцевать, ссориться и снова мириться – а не напиться настолько, чтобы уснуть или стать агрессивным (4, 152)

 

Казаки, воплощение традиционной русской культуры, пьют водку, вставив локоть. Этот обычай распространился благодаря старинной кавалерийской культуре. Раньше казак всем делился со своей лошадью, и она тянула морду, когда ее хозяин совал что-нибудь себе в рот. Поэтому локоть выставляют, чтобы отодвинуть воображаемую лошадь. (4, 154)

 

Хотя русские подростки весьма охотно употребляют спиртное, я редко вижу, чтобы они, напившись, вели себя так же буйно, как, например, их ровесники из Хельсинки. Пьяные в стельку подростки, которые шатаются по центру и мочатся посреди улицы, - довольно частое зрелище вечером пятницы или субботы почти для любого среднего финского города. Русским же подросткам совсем не интересно агрессивно орать, разбрасывая бутылки или справлять естественные надобности на тротуаре. Вместо этого они часто сидят рядышком, играют на гитаре и поют. По мне, их благовоспитанность просто бросается в глаза. Я полагаю, что причина этому одна: многовековая культура употребления водки в России. Речь идет именно о культуре, не больше и не меньше. Абсолютно каждый знает, как вести себя во время застолья и на лавочке в парке, чтобы выпить и повеселиться вместе, с акцентом на «вместе». Коллективная русская культура одерживает убедительную победу над индивидуалистической финской, равно как и над этой депрессивной манерой пить в одиночку. Удовольствие – в процессе, а не в результате. (4, 156).

 

Дача – мир русских мужчин. Здесь, вдали от назойливых баб, которые устанавливают порядки дома, они могут быть собой. В большинстве знакомых мне русских семей мужа редко можно застать дома в выходные, во всяком случае не с апреля по октябрь. Он на даче. Жена проводит время с подружками или отправляется на юг – у мужа нет ни малейшей потребности мотаться туда-сюда. Он садится в «Волгу», едет на дачу и принимается мастерить что-нибудь в свое удовольствие – тихий, сосредоточенный и счастливый. (4, 159)

 

Конечно, это искусство начинает исчезать, но русские все еще великие мастера сделать что-то из ничего. Из старых пластиковых бутылок можно изготовить ковшики, жестянки обрезают и сажают в них цветы. Отслужившие свой срок отопительные батареи зарывают в землю и используют в качестве коврика возле входной двери. Старые морозильники отлично подходят для того, чтобы держать в них яблоки. Эта изобретательность отчетливо проявляется на дачах, где русские с особой охотой используют все, что попадется под руку. (4, 161)

 

Всегда бывает забавно показывать русские дачи финским инженерам, которые с раскрытыми ртами инспектируют эти неправдоподобные постройки – с безумными пропорциями и своеобразными пристройками. (4, 162)

 

…русские веками жили в обществе, где ни в чем нельзя быть уверенным, и где резкие повороты есть часть повседневной жизни. Зачем основательно ремонтировать дом, если тебя в любой момент могут выкинуть из него? Зачем договариваться о встрече за целые сутки, если я завтра могу умереть? Русский фатализм делает жизнь гораздо более гибкой и оставляет больше пространства для маневров. В общем и целом это практично: поскольку случиться может что угодно, не стоит ничего планировать заранее. (4, 163)

 

Русские невероятно практичны и ловко используют вещи, которые многие жители Запада просто выбросили бы. Им удается решать проблемы дома, в машине и на даче, не вызывая водопроводчика и не отправляя автомобиль в мастерскую. Конечно, в большинстве своем это временные решения, но вообще они работают, пока отремонтированная штуковина не сломается снова. Тогда владелец придумывает что-нибудь еще. В этой способности я вижу целеустремленность и рационализм, в остальном несвойственные русской натуре (4, 165)

 

Мне кажется, причина в том, что русские гораздо лучше нас умеют сосредоточиться на главном, когда прижмет по-настоящему. К тому же у них лучше развита фантазия и они свободны от предрассудков, если надо испробовать какое-нибудь мелкое изобретение. Пока не попробуешь, не узнаешь – работает оно или нет. Конечно, финны при виде подобных русских изобретений часто качают головой. Но кому это интересно, если изобретения оправдывают себя. Не надо зацикливаться на деталях. Вот практический совет по выживанию тем, кто захочет пожить в России – и, кажется, именно так выживают при разнообразнейших режимах сами русские (4, 166)

 

Все, что есть отвратительного, бедного и грязного, в Москве отвратительнее, беднее и грязнее, чем можно себе представить. Все, что есть красивого, величественного, грандиозного, - ошеломляет. Золотой середине не существует. (4, 169)

 

Большинство москвичей время от времени без особых сантиментов подают нищим деньги и спешат дальше. Бедность – часть жизни. Несправедливость и ужасы – часть общества. Москвич не считает своим долгом как-то бороться с несправедливостью. Его задача – самому не попасть под раздачу. (4, 170)

 

Представление финнов о России как о гнездилище дикого капитализма практически невозможно поколебать (4, 172)

 

Определенно, уровень обслуживания во многих местах ниже всякой критики. Но не везде. Точно также, как и во многом остальном, нужно знать, куда идти….Приходится понять, что жизнь в России организована не как у нас в Финляндии. У нас действуют правила честной сделки: если я плачу в ресторане некую сумму, то ожидаю соответствующего обслуживания, если я звоню в любое официальное предприятие по заказу такси, то ко мне приедет надежный шофер. Ничто не очевидно. Ни на что нельзя положиться. Россия – калейдоскопическое общество, которое постоянно меняет цвет и форму. Есть только один способ научиться прокладывать курс  между скалами – жить здесь…поскольку большая часть вещей и явлений не есть то, чем они кажутся. (4, 174)

 

Россия подобна роману Достоевского. Определенно ничего доступного, легкоусваиваемого, лестного или благодарного для осмысления. Она полна смыслов, которые надо вычитывать между строк, невысказанных соглашений, нюансов и иерархии, которые надо научиться видеть и понимать. Короче говоря страна, на понимание которой требуется немало времени, ибо сначала нужно преодолеть несколько слоев истории. (4, 175)

 

Тотальное чувство бессилия подтолкнуло многих людей к тому, чтобы пользоваться единственно доступной им властью – дать понять покупателям в магазине или посетителям ресторана, что возможность сделать покупки или поужинать зависят от благосклонности персонала, а не есть нечто само собой разумеющееся. Демократия – это процесс, а не готовое решение. Однако, так ее понимают в Росси – готовое решение, опробованное в девяностые годы для того только, чтобы сделать вывод: «нам демократии не надо». Люди предпочли вернуться в спокойное, хорошо знакомое  авторитарное общество с понятным хозяином. Это упрощает ближайшее будущее, но грозит немалыми трудностями в перспективе, так как решение проблем откладывается. До тех пор, пока Россия будет оставаться государством одного человека, проблемы коррупции, застоя в экономике и отсутствия контроля над государственными органами решить не удастся. (4, 182)

 

Я не считаю, что отсутствие демократии в России следует одобрить только потому, что Россия – это Россия. Мыслить так по инерции не умнее, чем верить в то, что западные ценности суть мера всех вещей. Но факт остается фактом: они мыслят не так, как мы. Они поступают не так, как мы. … Это не означает, что Россия никогда не станет демократической. У России такие же возможности реформировать общество, как, например, у Украины, Грузии и Эстонии. Но как бы то ни было, выбор оказался другим. Почему? (4, 183)

 

Ведь это наша история, говорят многие. Они не желают или неспособны отделить критические суждения о советской власти от критики в адрес русского народа. За подобным отношением стоит одно из сильнейших человеческих переживаний – оскорбленное чувство собственного достоинства. Многие русские не забыли унижения и позор, через которые им пришлось пройти после крушения коммунистического режима: огромная страна в хаосе, великая держава с многовековой историей – на коленях. Путин с его сверх чутьем к мнению народа это понял. В то же время он российский патриот, для которого много значат такие традиционные русские ценности, как Церковь и семья. Поэтому Путинская идеология состоит из удивительной смеси старинных русских обычаев и уважительно апологетического отношения к Советскому Союзу.(4, 186)

 

    Что, дорогие мои, узнаете себя? Как говорится «без комментариев». Вдумчивый читатель – да разберется.

В заключении моего пристрастного анализа все же вернемся к Паасилинна (с него начали), который в (6) пишет: «Открытая ассоциация анонимных смертников. Но у них враги пострашнее, чем Советский Союз: это все остальные люди, мир, жизнь».

Может оно и так. Может – нет. Как говориться – об этом история умалчивает. Но я лично в нашем гедонистическом обществе чувствую себя финном. А вы?

Comments