История «Старой Финляндии»: отчего же не был применен единый стандарт правления на территориях, отвоеванных у Швеции?

Отношения Финляндия-Россия, как двух великих держав-соседей традиционно исполнены большого исторического смысла. Сегодня нас интересует исторический период начала XVIII века, но не с точки зрения создания Великого княжества Финляндского (Боргосский сейм - о чем есть публикации достойных авторов), а с точки зрения малоизвестных фактов и лиц, бремя великих дел которых не вполне известно широким слоям. Итак, в XVIII веке Россия - после победы над Швецией и присоединения шести финских провинций продолжила формирование империи. Но казавшиеся логичным присоединения «старой Финляндии» (западной части Карелии) к Великому княжеству Финляндскому - как часто бывает в истории - не проходило гладко.

 

Дело в том, что Финляндии не всегда была в тех границах, как мы ее видим сегодня. При заключении Ништандского мирного договора между Россией и Швецией создалась ситуация  когда Россия получила новые территории – губерния Кюминкартано, ранее принадлежавшая Швеции, стала основой будущей Выборгской губернии России.

По Абосскому миру (Або – ударение на первый слог) в 1743 году эти нововведения были закреплены. Но только в 1808 году к России была присоединена остальная часть так называемой шведской Финляндии, или «старой Финляндии».

Интересно, что термин «старая Финляндия» придуман… русскими. Чтобы разграничить в понимании территории, присоединенные до 1808 года (в 1803 году опубликован точный «атлас Штайнгера», с детальным обозначением границ того времени; особенно была выделена граница (береговая линия) по Балтийскому морю) и в результате войны со Швецией в 1808-1809 гг.

На вновь прикрепленной к России территории действовали шведские законы и в частности «шведский» принцип сбора налогов.

Царствовавший тогда Александр I хотел выделить территории, на которых испокон веков проживали финны. Но зачем?

Пааскоски провел детальный анализ этих причин, немалую роль в которых финская историческая наука со слов доктора отводит филантропии Александра, его «природной» любви и уважении к финнам. Даже в наши дни процветающего XXI века (в части динамично развивающихся добрососедских отношений между Россией и Финляндией) Александр I чтим финнами не только как миротворец, но почти как национальный герой. Тем не менее, у Александра были и другие причины – политические, исторические, послужившие основаниями для сих государственных поступков. Вспомним, что начало XIX века это время стремительного роста могущества и развития Франции: Наполеон почти все время воевал в Европе. И Швеция - как для России, так и для Франции являлась государством, которое политики обеих стран рассматривали как фактор влияния на геополитическую ситуацию, или, что актуально в случае с Россией, Швецию рассматривали как потенциального врага, которого необходимо было нейтрализовать (ослабить).

Маршал Франции Жан Батист Жюлль Бернадотт 21 августа 1810 года стал Кронпринцем Швеции. В самой Швеции были многочисленные круги, которые считали, что Швеции выгоден союз с Наполеоном. Но, придя к власти, Бернадотт быстро оценил состояние шведской армии; она была далеко не в лучшем виде в части боеспособности.

Как талантливый политик и будущий Король Швеции Бернадотт (впоследствии принявший имя Карла XIV Юхана) вел тайные переговоры (1811) и в прямом смысле выторговывал у России компенсации для своей новой родины на случай (в обмен) того, что Швеция не вступит в войну (1812 г). И ему многое удалось. Финская историческая наука в лице доктора философии Юрки Пааскоски утверждает, что Швеция заручилась поддержкой России, чтобы взять потом территории у Дании и Норвегии.

Таким образом, в результате комплекса факторов сложилась интересная ситуация: территории «старой Финляндии» приобретали важнейшее значение и даже служили «раздражающим фактором» для игроков на политическом поле. А на территории Финляндии тем самым сложились благоприятные возможности для российских имперских экспериментов.

Финская элита поддерживала политику Александра I в отношении Финляндии. Тем не менее, русские никогда не доверяли финской элите, как не доверяли никому (эта ситуация нормальна в дипломатии). А вдруг финны переменят настроения на прошведские?

Правительство Александра I всеми средствами поддерживало дружественный настрой новых соседей. К примеру, финская армия де факто не существовала, однако офицеры сохраняли свои чины. В 1811 году со стороны российского императора зафиксировано много адресных поощрений (подарков) новым финским дворянам. Мальчики финских дворян имели возможность обучаться в элитных военных училищах в России (так выучился будущий финский маршал и глава государства, он же российский генерал К. Г. Маннергейм), девочки могли попасть в свиту императрицы.

Финские историки, к примеру, доктор философии Юрки Пааскоски, придерживаются мнения, что Александр I хотел «собрать» все финские земли воедино, установив на них единый стандарт правления. Так ли это на самом деле?

Известно, что Александр в силу своей образованности и передовых взглядов хотел распространить успешный эксперимент (на ограниченной территории Великого княжества Финляндского) на всю Финляндию, а может быть даже и на «Россию-матушку». Как язвили в то время в стане Наполеона «российский император намного цивилизованнее своих поданных, во Франции же – все наоборот». И эта характеристика вполне подтверждается последующими действиями Александра касаемо Финляндии.

Еще одним примером «локального эксперимента» на протяжении долгих лет являлась Польша, разделенная (в разные периоды XVIII-XIX вв.) между союзными Пруссией, Австрией и Россией. Не станем забывать, что Россия традиционно стремилась к целостности территорий. Некоторые называют это имперскими замашками, но я предпочитаю именно предложенное выше объяснение.

Кроме того, чтобы понимать геополитический смысл монарших решений, вспомним о «беспокойном» южном соседе России. Связь Швеции и Турции активизировалась  в начале северной войны в 1700 году. Затем почти весь XVIIШ век Россия на юге воевала с Турцией (четыре войны); и если результаты военной кампании 30-40-х гг. можно засчитать как победу русского оружия, то война с Турцией 1788 года не принесла российским политическим интересам должного удовлетворения. В этот период угроза со стороны Турции и Швеции (против России) ощущалась.

В 1810-1811 годах – по сравнению с 1806-1807 гг. хорошо прослеживался упадок союза между Александром и Наполеоном. По результатам войны со Швецией в 1808 году, граница России отодвинулась до залива Похъянлахти, столица Санкт-Петербург находилась в наибольшей безопасности, город был удален от государственной границы за счет образования Выборгской губернии, где свободные земли (покинутые шведскими подданными) стремительно заселялись: в этих краях жаловали земли Голицыным, Чернышевым, Шуваловым, Толстым и др. российским дворянам.

Русские же проводили политику вознаграждения (задабривания) финнов, чтобы у последних - на их исконных территориях - не было соблазна поддерживать Швецию. Даже после победы в войне 1808 года русские не очень доверяли шведской элите. А еще ранее на юго-востоке нынешней Финляндии в городах Хамина и Лаппеэнраннта А. В Суворов возвел несколько военных укреплений, которые долгое время использовались как перевалочные базы.

С подачи российского императора Александра I в 1809 году Боргосский сейм (Хамина) стал учредительным съездом нового государственного образования – Великого Княжества Финляндского. По сути, образовалась глубокая автономия в составе Российской империи.

Крестьянские законы Александра 1802 и 1804 гг. (условия второго законодательного акта распространялись на Ливонские земли и территорию современной Эстонии) запрещали продажу крестьян без земли. То есть, человека нельзя было просто подарить, продать на завод, проиграть, разъединить с семьей, обменять на борзых щенков.

Как утверждают современники, Александр ненавидел крепостное право. Доходы же большинства российского дворянства в те времена строились на доходах именно от широко реализуемых возможностей по крепостному праву дворян. Как утверждает финская историческая наука, у русского императора Александра I была четкая цель препятствовать распространению крепостного права на присоединенные вновь территории. И тому находятся подтверждения.

В 1802 году с подачи Александра сформирован специальный комитет для рассмотрения «финских дел», состоящих и дворян, проживающих на территории Великого княжества Финляндского: юристов и землевладельцев. Эти люди не могли приветствовать новые инициативы государя: келейно имели место случаи саботажа «высочайших решений». С другой стороны чиновники представляли дело так, что на их территориях «все замечательно». Отчасти поэтому в 1810 году в Южной Финляндии, а конкретно в Выборгской губернии прошли крестьянские волнения. Волнения были подавлены русскими войсками. Были жертвы.

Александр сделал выводы, и в результате вместо старого комитета сформирован новый по тем же вопросам Финляндии (Армфельт), в который вошли государственные деятели из ближайшего окружения императора. Как результат в Княжестве- снова перешли на шведскую систему взимания налогов.

Густав Морис Армфельт в те годы занимал видное место в политике. Этнический швед, он прибыл в Петербург в мае 1811 года, был принят императором, и вскоре обличен полномочиями по претворению в жизнь нового плана объединения земель «старой» и «новой» Финляндии - с целью обеспечения на всей территории единых организационных мер.

Пехотный генерал, любимец короля Швеции Густава III, дипломат, член шведской академии наук, приверженец шведского театра, посол Швеции во Франции и вдобавок собиратель замечательных коллекций предметов искусств, такой человек был допущен в 1811 году в высшую российскую политику.

Эти полномочия до Армфельта нес М.М. Сперанский. Итак, Армфельт создает комитет, 5.11.1811 (даты - по старому стилю) представляет императору план, в котором основа и акцент нововведений в Финляндии связаны с реальным положением крестьян (послаблениями), обходу российской бюрократической машины. Таким образом, благодаря реформам Армфельта Александр I в своих смелых новациях продвигается еще дальше. Решено передать полномочия управления на места, то есть шведско-финской элите, проживающей на территории «старой Финляндии». Как утверждает финская историческая наука в лице доктора Ю. Пааскоски, «и историки и современники мало знают о том, что именно сделал Г.М. Армфельт, поскольку многие из нововведений незаслуженно приписываются М.М. Сперанскому, который «всего лишь составил текст манифеста и представил его государственному совету». Из-за популярности Сперанского роль Армфельта замалчивалась.

Манифест высочайше принят 11.12.1811. Есть свидетельства того, что государственный канцлер Румянцев, как и дворяне петербургской (столичной) губернии выступали против распространения законов автономии на Выборгскую губернию.

Сложность была и в том, что шведские чиновники из «старой Финляндии» работали медленно, не учитывали или не желали учитывать менталитет жителей на новых территориях, поэтому окончательно Выборгская губерния была интегрирована в Великое княжество Финляндское только в сороковых годах XIX века, когда повсеместно вступили в силу единые законы - на всей территории автономии.

Финско-шведское дворянство и чиновники не желали должным образом улучшать положение крестьян в Выборгской губернии. А полномочия Армфельта были столь широки, что он добился увольнения прежних чиновников и судей в Выборгской губернии.

В конце жизни Александр I вводит поправку, по которой крестьяне на финской территории могли терять права на землю, но сохранять при этом личную свободу, что было в диковинку для остальной России. По условиях реформы крестьяне должны были в течении 10-ти лет выплатить налоговые долги или покинуть землю. Предположительно поэтому в 1836 году возникли крестьянские волнения, и правительству Николая I пришлось снова применять силу и войска. Это время кореллирует с окончанием срока, обозначенного Александром.

Напрашивает особый вопрос: почему как провинция – Ингерманландия не получила такой же «судьбы», как, к примеру, впоследствии Выборгская губерния, вошедшая в состав «великой автономии финнов», ведь, казалось бы, отвоеванная у шведов раньше, эта территория имела все шансы послужить «пионерским» экспериментом на ограниченной территории еще при царе Петре I? Интересно, что в Ингнерманландии, на той местности, где сейчас стоит Санкт-Петербург, шведская система в свое время была еще более укоренившейся, значимой и - с позволения сказать - фундаментальной, чем даже в «старой Финляндии».

Здесь сыграли несколько исторически значимых факторов. Во времена правления Петра при завоевании городов, как правило, заключалось соглашение с дворянством. По которому дворянство сохраняло свои права и вероисповедание при условии присяги на верность Петру. Так случилось в Выборге (сохранена лютеранская вера). В случае же с Ингерманландией, как утверждает финская историческая наука в лице Пааскоски, Петру I просто не с кем было заключать договор: ингерманландцев никто не представлял. В дополнение к этому на захваченных землях сразу началось строительства «окна в Европу» - будущей столицы Российской империи.

 

Литература

Юрки Пааскоски. Российская империя и становление Великого княжества Финляндского в 1808–1820 годы. В кн. «Российская империя и становление Великого княжества Финляндского. 1808–1820 гг.» Хельсинки, 2009.

Comments