2021: Лучшие книги Виолы Хейстонен для Нобелевского комитета

Хейстонен В. Моя жизнь в CCCР. Детство и школьные годы. - Yrukiviis Ou, Tallinna, Viro, 2021. – 110 c. – ISBN 978-952-94-4463-2, 978-952-94-4464-9

Для мемуаров Виолы свойственен нетипичный стиль изложения. На 110 страницах книги помещено 82 эссе, много иллюстраций, отражающих взгляд автора на события ХХ века. Корректность изложения и почти полное отсутствие оценочных суждений, ярлыков и обвинений там, где они так и просятся – по описываемым трагическим событиям, придает книге значение исторического документа, пусть и описанного субъективно, зато точно. Ингерманландская финка Хейстонен (урожденная Якконен), родившаяся в Советском Союзе 6 марта 1936 года, переехавшая в Финляндию по программе переселенцев в 1990 году (открытой президентом Мауно Койвисто) не называет прямо воров - ворами, бездельников –бездельниками, а власть – деспотичной и авторитарной; это не позволяет ей воспитание и врожденная скромность, корректность, уважение ко мнению других. Автор оставляет читателю право и возможность делать самостоятельные выводы, подтверждая известную сентенцию, свойственную литераторам: «писатель в ответе за то, что он пишет, а не за то, как его воспринимают». Одна из важнейших литературных заслуг в книге – точность изложения исторического материала. Картины, предстающие перед глазами при, и еще долго - после восприятия написанного в эпистолярном жанре тексте, впечатляют до слез. Это особая ценность книги, украшенная литературным талантом ее автора, вызывающая у читателя эмпатию, сопереживание.
Сия книга, несомненно, новое явление на литературном горизонте, достойная созидательной копилки мирового исторического опыта, сохранять который одна из главнейших задач литератора. Не имей Виола Хейстонен терпеливого и твердого характера, духа SISU - не видать бы нам еще долго публикации таких воспоминаний.

Внимательность к деталям, недюжинная память в возрасте за 80 лет, все, что позволили вспомнить и эпизодически описать жизнь в Советском союзе с возраста пяти лет до начала учебы в техникуме, то есть период с 1941 по 1952 годы – вот, что отличает издание - первое на русском языке из четырех опубликованных в Финляндии книг с добавлением рассказов о жизни ближайших родственников клана Хейстонен. Великих людей принято приукрашивать и постфактум, в форме эпистолярного жанра «причесывать», словно они в истории и не людьми были вовсе. А между тем, у каждого есть свои истории. Человек есть человек, он не может быть для всех «гением чистой красоты» и «образцом добродетели». Далее хотел бы сделать уместное, надеюсь, сравнение, дабы обратить внимание на ценность книг В. Хейстонен.

Пороки и бурные страсти есть и у гениев. К примеру, таким был выдающийся русский ученый и поэт Михаил Васильевич Ломоносов. Так, в 1761 году многие ученые разных стран наблюдали прохождение Венеры по диску Солнца. Но только Михаил Ломоносов, наблюдая в небольшую трубу на чердаке своего дома в Петербурге это очень редкое явление, верно истолковал замеченное помутнение края солнечного диска при первом контакте и образование светящегося «пупыря» при третьем контакте - как результат наличия атмосферы у (вокруг) планеты. На основании этого замечания были сделаны глобальные научные выводы мирового значения. Поэтому, в сравнении очевидно: много книг сегодня издается в том числе в жанре мемуаров, в том жанре, который типично считается скучным и «личным», субъективным и узким; в мире сплошные беллетристы – «все пишут», но не все одинаково. Книга Виолы Хейстонен в точном изложении фактов и исторической ретроспективе явление столь же замечательное, как и внимательность М.В. Ломоносова – когда «все» видят, что происходит, но не все описывают, «все» якобы «знают» - что происходит и почему, но не все делают выводы, «все» наблюдают и судят, но не все имеют литературный талант описать события правдиво и ясно, приятным литературным слогом и без обвинений кого бы то ни было, представляя выводы самому читателю. На этом основании считаю книгу Виолы Хейстонен достойной внимания Нобелевского комитета.

«Днем, после утреннего пастбища, я спала на сеновале. Ночью мне было отведено место в маленькой прихожей за дверью спальни хозяев, где была железная кровать и небольшой столик, где я получала завтрак. Утром хозяин выходил с шумом, покашливал, кряхтел, и, открыв дверь спальни, долго чесал свою спину о косяк двери. Он был в холщовой рубашке и в кальсонах. Я стеснялась и боялась его, но хозяин просто не обращал никакого внимания на это существо, которое тут встает и завтракает! Потом хозяин помогал мне выгонять скот на пастбище. Потом кричал, когда гнать домой. У нас не было общего языка, поэтому все дни там, в пастушках я разговаривала с овечками и грелась об их шубу. Уже близко была осень, по утрам холодно, и часто моросил дождь, и тогда мне давали какую-нибудь накидку от дождя»…

Так описан эстонский хутор Керепи (вблизи Выру), одно из мест вынужденных скитаний ингерманландских переселенцев; описан по впечатлениям, которые навсегда запомнились 9-летней девочке.

Автор рассказывает о живых людях со всеми их достоинствами и недостатками. Про пруд, куда провалилась пятилетняя девочка, как ее спасали, баржу, на счастье не затопленную при бомбежке, испытание эвакуацией, ночевку рядом с головой коровы, голодную жизнь с половиной картофелины на ужин. Как попадали ноги под скамейку и народном методе лечения. Истории невозможно читать без слез. Время было тяжелейшее. Это по всему видно. Нередко нам, современникам, непонятно – как жили тогда люди, как вообще так можно было жить? Терпеть, терпеть, терпеть… Но, видимо, не было другого выхода. Чтобы понимать то время, нужно его знать. Чтобы знать, нужно сохранять воспоминания старшего поколения. Не думаю, что этим посылом можно кого-то удивить, но он справедлив: по прочтению книги В. Хейстонен ушедшая историческая эпоха становится близкой, глаза и уши читателя уже подготовлены к восприятию такого исторического материала. И это еще одна заслуга мастера художественного слова.

То, что отражено авторским взглядом гражданки Финляндии Хейстонен является памятником тому времени, а она сама – живой монумент тех страданий, терпения и выносливости. И очень хорошо, что книга опубликована на двух языках. Читается быстро – на одном дыхании. А теперь несколько иллюстраций, в подтверждении изложенных выше выводов.

«…война помешала ему учиться вовремя, и он очень стеснялся, что надо теперь с детьми сидеть в одном классе, но он упорно приходил за семь километров из деревни Березицы в Ореховно. Он шел прихрамывая, и его обзывали «ути-ути-ковыль-ковыль…», но не зло, а как-то и по-дружески. Мы все заметили, что он влюбился в молодую, очень красивую учительницу, по-моему, родного языка или биологии. Возможно, они были даже одногодки. В классе парень сидел на последней парте в углу. Учительница краснела, ведя урок, и однажды, держа двумя руками карандаш за концы, сломала его перед классом. И как только учебный год закончился, стало известно, что они поженились! Красивый роман, между прочим…»

«рядом с экзаменаторами был другой стол, на котором лежали все экзаменационные вопросы, написанные на отдельных листочках с номером. В каждом листочке по три вопроса. Это так называемый экзаменационный билет, и все они повернуты вниз текстом. В зал входили сначала четыре учащихся. Они по очереди брали, или как мы говорили «вытаскивали» себе один билет, поворачивали его текстом к себе и называли громко экзаменационной комиссии номер билета и садились за отдельный стол. Без лишних бумаг и без карандаша! Все знания должны были быть в голове!» - это пишет о выпускных школьных экзаменах за 8-й класс (1952 год) восьмидесятипятилетняя теперь финка.

«Наступил сентябрь и начался учебный год в школах. На этот раз он начался у меня в городе Выру в Эстонии. Школа находилась в нескольких километрах от хутора Керепи, где мы жили. Обучение в школе велось на русском языке. Но я помню, что кто-то, возможно, эстонец по национальности, говорил нам-финнам по-эстонски и учил некоторым словам. Эстонский язык прививался по слуху легко! Других контактов с учителями и учениками не помню. Также не помню никаких домашних заданий, ни книг и ни портфеля, вероятно, его у меня не было. При всем уважении к школе похоже, что мы в эту школу только ходили, но не помню – чему нас там учили. Прежде всего, это было, конечно, обучение нас русскому языку. Но думаю, как и я, мы все получили свидетельство об успешном окончании четвертого класса и переведены в пятый класс

Книги Виолы Хейстонен научили меня, что конфликт внутренний (а иногда и внешний) служит движущей силой в любой деятельности, и в целом укрепляет человека, делает его терпеливым, выносливым. Думая об этом, понимаешь, что лучше бы всех эти проблем у нас не было. Но, они у каждого есть – в той или иной форме, в то или иное время; такова человеческая природа в этом мире, что люди не умеют жить, не изводя так или иначе других людей. А уж те, кто получает в руки власть над другими, пользуются ею по «полной». Но Господь любит всех. Действительно же, жизнь - полна постоянных испытаний, и смысл - в ней самой: жить каждым мгновением, и оставить после себя нечто важное для этого мира. Что и удается Виоле Хейстонен.

«По прибытии в Плюссу взрослых конечно сразу определили на работу. Женщин заставили строгать гибкие ленты хорошо наточенными обыкновенными ножами из почти метровых полешек. Материал был приготовлен уже к нашему прибытию в Плюссу. Не знаю, какое это было дерево, но у некоторых получалось. Я смотрела, как маме (Хилма Семеновна Хейстонен, в возрасте 101 год похоронена в г. Иматра – прим. А. Кашкарова) было тяжело, и никак не получалось строгать до конца полешку. Нож надо было равномерно прижимать сильно обеими руками к полену, и вести его до конца, прямо до земли, чтобы получить длинные полоски во всю длинну. Для этого надо было согнуться до земли – это было самое тяжелое! Описываю так подробно потому, что сама пробовала помочь маме. Но не сумела. Норму надо было выполнять, иначе оставались без хлеба. У мамы не было сил и умения эту работу выполнять, и потому ее и некоторых других женщин стали вывозить на целый день на лесоразработки с мужчинами

«Опять же однажды летом, когда все взрослые были на работе и мои маленькие дядюшки бегали или играли где-то с деревенскими мальчишками, и я была оставлена как-бы сторожить дом, потому, что ходили слухи, что какие-то торговцы ходят по деревням. И действительно, через некоторое время вижу, что по деревенской улице в сторону нашего дома движется лошадиная упряжка и впереди на сидении сидит возчик. Я насторожилась! Возчик остановил лошадь прямо напротив меня, и, повернувшись назад от сидения достал оттуда черный мячик, подкинул его в воздух, и поймав его, улыбаясь, протянул мне мячик! Я радостно подбежала к телеге и протянула руку, почти коснувшись мячика, чтобы взять его! Но возчик резко убрал свою руку за спину и уронил мяч обратно на телегу за спиной. Я почти заплакала от обиды и пошла прочь. Каким-то сигналом возчик меня остановил и дал понять, что, если я принесу ему что-то, показывая на рот – поесть, тогда он даст мне мяч. Мне очень хотелось иметь этот мяч, но в доме ничего съедобного не было, кроме… половины четырехсот грамм нормы хлеба бабушки Вари – на верхней полочке шкафа! Она всегда берегла часть своего хлеба, хотя все другие уже съели свою норму. Это мгновенно пролетело у меня в голове, и я побежала в дом! Сумела подняться каким-то образом до верхней полки, отрезала тонюсенький кусочек хлеба, остаток снова завернула, и спрятала подальше, боясь, что возчик придет за мной и возьмет весь бабушкин хлеб. Но возчик сидел по-прежнему, и ждал меня. Кусочек хлеба начал разваливаться у меня в руке, я другой ладошкой поддержала первую, в которой был хлеб, и таким образом, я поднесла на двух ладошках его возчику. Он взял этот кусочек хлеба, широко мне улыбнулся, дал мячик, и поехал дальше!

Теперь я только очнулась, что я как нехорошо сделала. Уже и мячик не казался мне таким хорошим. Он был выстроган от шины колеса, и отскакивал плохо. Когда все возвращались с работы, я увидела, что приближается бабушка Варя, я не выдержала и заплакала, и держа в руках мячик, рассказала, что я сделала. Бабушка сказала, но хорошо, что у тебя теперь есть мячик, но больше так не делай

Читая непридуманные рассказы Виолы Хейстонен, свидетельства ее жизни, вспоминаю я и о том, как много разных рассказов читал я по желанию, и по долгу «службы», когда в российском межрегиональном союзе писателей приходилось рецензировать опубликованные работы, и нужно было выбирать из них «выдающиеся», делать по ним заключения и даже проводить культурные мероприятия, творческие встречи, презентации. Разумеется, мой взгляд не является и не может явиться «истиной в последней инстанции», но уж за себя я могу сказать уверенно: никогда не получал бОльшего эстетического удовольствия от чтения мемуаристики, чем от этой изданной недавно книги Виолы Хейстонен. И то, что сама Хейстонен никак не просила меня писать подобную рецензию, а сам я затратил на описание впечатлений по книге Виолы столько времени, уже говорит само за себя. Эта работа мне понравилась.

Андрей Кашкаров к сему отзыву для Нобелевского комитета руку приложил

Comments