Епископ Иван Лаптев. Портрет к 1 апреля 2022 года

«Для лютеранской церкви в православной стране уже ничего не страшно». Епископ И.С. Лаптев.

В 2020 году епископом Церкви Ингрии стал Иван Сергеевич Лаптев. Это случилось через 205 лет после того, как в 1815 году епископом города Диня во Франции был Шарль-Франсуа-Бьенвеню Мириэль. Нельзя сказать, что Ивану пришлось испытать судьбу всякого нового человека, попавшего в пантеон руководителей, где много языков, которые болтают, и мало голов, которые думают. К тому времени он несколько лет был пастором, ректором Теологического института, и, как говорили, ближайшим помощником епископа Арри Матвеевича Кугаппи (ныне эпископа-эмеритуса), главы Евангелическо-лютеранской Церкви Ингрии. Обоим архистратигам душепопечения в результате пришлось испытать особенности высшей административной иерархии, и именно потому, что они стали епископами. Прихожане, ближние и дальние, руководимые любовью к своему настоятелю и епископу церкви, стали называть его не иначе как Иван Сергеевич. Последуем их примеру, и при случае будем называть его так же, ибо сие исполнено гармонии. Сие обращение понравилось ему самому: сочетание слов «Иван Сергеевич» служит поправкой к «епископу».

Не притязая на правдоподобность нарисованного тут портрета, скажу одно — он правдив. Во время поездок по удаленным пробствам, приходам епископ снисходителен, кроток и не столько поучает людей, сколько беседует с ними. Так как больше нужды видно внизу, чем братского милосердия наверху, то, можно сказать, его силы и время раздаются еще до того, как пополняются — так исчезает вода в сухой земле. Он нередко грабил самого себя, его время - незаметное бремя, ибо посвящено другим. Отчего же не приблизиться, и не познакомиться, составить свое мнение? Вот как нашего епископа увидел и понял я, бедный грешный человек.

Разве пастырь не такой же врач, как другие? У него тоже есть больные; во-первых, те, которых врачи называют своими, а во-вторых, все прихожане, которые чувствуют себя несчастными. Ибо лучший алтарь - это душа несчастного, который утешился на пути к спасению и благодарит бога. Епископ должен обладать не меньшим мужеством, чем драгунский полковник. Но только мужество первого должно быть спокойным. Опасности не могут остановить его, это необыкновенный человек, и чего нам бояться рядом с ним? У исключительных натур мы допускаем возможность гармонического развития разных форм человеческой добродетели. Тот, кто сильнее всех, всегда с нами. Несомненно, спорные вопросы веры никогда не разрешались им лицемерно; тление не может коснуться алмаза, когда человек верует всей душой. К тому же он черпает в добрых делах столько удовлетворения, сколько надобно для совести, чтобы она тихонько сказала: «С тобою бог!». Когда у настоятеля избыток любви к ближнему, приходит мысль о quid multum amavit, небезупречные умы (по аналогии с собою) считают праведника уязвимым среди «серьезных людей», «благоразумных особ» и характеров, пользуясь излюбленными выражениями унылого общества, где эгоизм беспрекословно повинуется педантизму.

В чем же выражается любовь епископа? Я мог бы привести сотни примеров… В спокойной и внимательной доброжелательности, которая изливалась на разных людей, а при случае распространяется и на неодушевленные предметы. Он работает, не зная презрения. Снисходителен ко всякому творению божию. В душе каждого человека, даже самого хорошего из недостойных прощения, таится бессознательная жестокость, которую приберегают для животных. В епископе эта жестокость, свойственная, между прочим, многим, отсутствует совершенно.

При всем это человек пылких страстей. Всеобъемлющая снисходительность явилась не столько природным свойством, сколько следствием глубокой веры и убежденности, просочившейся сквозь жизнь в сердце и постепенно, мысль за мыслью, осевшей в нем, ибо в характере человека, так же, как и в скале, которую долбит капля воды, могут образоваться глубокие борозды. Они неизгладимы; милостью Небесного Отца предотвращаемы козни против верных, а потому образования, дарованные свыше, уничтожить нельзя. Равно как и Господь дает лицо, и не ошибается. Внешние формы не всегда обманчивы… Одна из привлекательных черт его видимого характера, помогает чувствовать себя легко и непринужденно; кажется, от всего существа его исходит радость. Свежий вид при естественной улыбке определяют его открытость и приветливость, когда хочется сказать о человеке: «Какой добрый малый!».

Не осведомлен – о чем он думает в минуты сосредоточенной мольбы о милости Небесного Отца. Кажется, что мысли сей удивительно светлой натуры под стать простым мечтам: немного цветов на земле и все звезды на небе… О величии вездесущего бога, о вечности грядущей — чудесной тайне, о вечности минувшей — тайне еще более чудесной; о неизмеримом разнообразии бесконечного во всей глубине; не пытаясь постичь непостижимое и не оценивая, он созерцает его. Он не изучает бога, доверяя он поражается ему. Источником познания для человека является его сердце. Никаких теорий — и много дел. Туманная философия таит дух заблуждения; ничто не указывает на то, чтобы он когда-либо дерзал углубляться мыслью в таинственные дебри, скорее так: «апостол мог быть дерзновенным, но епископу должно быть робким». Виктор Гюго, помимо прочего, писал о другом епископе: «Так или иначе, но на земле существуют люди, — впрочем, люди ли это? — которые на далеких горизонтах мечты ясно различают высоты абсолюта, люди, перед которыми встает грозное видение необозримой горы. …Епископ Диньский избрал кратчайшую тропу — Евангелие». Все это справедливо и для нашего брата. Понимая, что недостаточно уничтожить злоупотребления, надо изменить нравы, все же он не делает космических выводов, но строго хранит в душе благоговение перед неведомым. Ему важно слить в единое пламя света мерцающие огоньки малых дел, в нем нет ничего от пророка и ничего от мага. Эта смиренная душа любит — вот и все. А любовь всегда видна, долготерпит и всегда привлекает. Это как тест, лакмусовая бумажка. И на воде, и на суше... «Господь каждого из нас ставит на такое место, где мы можем, если захотим, принести Богу плоды добрых дел и спасти себя и других» И. Кронштадский. И это все про Ивана Лаптева.


Чему научил меня этот человек, наш дорогой брат, епископ? Да, многому. Мудрость, предостерегаемая благоразумием, предполагает четыре великие общечеловеческие обязанности. Апостол Матфей определяет их так: обязанности по отношению к богу (Матф., VI), обязанности по отношению к самому себе (Матф., V. 29, 30), обязанности по отношению к ближнему (Матф., VII, 12], обязанности по отношению к творениям божиим (Матф., VI, 20, 25). А что до остальных обязанностей, они обозначены и предписаны в других местах: обязанности государей и подданных — в Послании к Римлянам; судей, жен, матерей и юношей — у апостола Петра; мужей, отцов, детей и слуг — в Послании к Ефесянам; верующих — в Послании к Евреям; девственниц — в Послании к Коринфянам. И истина сделает вас свободными (Ин.8, 32). Разъясняя это выражение Господь назвал всякого, делающего грех, рабом греха; отсюда: быть свободным - значит не быть рабом греха, стараться не быть им.

В внимании к пастырям и пасомым установленный настоятелем праведник творит чудеса: известно, что опозоренные жаждут уважения. Их спрашивают не об имени, а о том, нет ли у них горя. «Если вы вышли из этих печальных мест, затаив в душе чувство гнева и ненависти к людям, вы достойны сожаления; если же вы вынесли оттуда доброжелательность, кротость и мир, то вы лучше любого из нас». Что ждет согрешившего? Полагаю, раскаяние. Залитое слезами лицо одного раскаявшегося грешника доставляет небесам больше радости, чем незапятнанные одежды ста праведников. Здесь, в Церкви Ингрии хозяин тот, кто нуждается в приюте. Церковь - дом скорее наш, нежели его. Так он однажды назвал и меня своим братом. Может ли быть предан такой человек? Не знаю… Ибо кто чего стоит – показывает только время, не слова и не декларации. Но это было бы крайне затруднительно сделать.

Да, он склоняется к страждущим и кающимся. Вселенная представляется даже мне огромным недугом; он же угадывал лихорадку, в каждой груди он прослушивает страдание, не доискиваясь причины болезни, старается врачевать раны. Найти самому и передать другим лучший способ жалеть и поддерживать, утешать, что, строго говоря, свойственно душепопечению – одной из главных задач пастыря. «Есть люди, которые трудятся, извлекая из недр земли золото; он же трудится, извлекая из душ сострадание. Его рудники все несчастья мира. Рассеянные повсюду горести для него повод творить добро. «Любите друг друга!» - эти слова в его устах звучат не номинально. А если этот божественный призыв стал бы глупостью, что невероятно, тогда душа должна замкнуться в ней, как жемчужина в раковине. Для тех, кто понимает, конечно. Благословляя его труды, Господь более чем справедлив. Сегодня епископ Иван Сергеевич Лаптев отпраздновал 43-й день рождения.

А для тех же пытливых натур, коим еще недостаточно красок для портрета епископа, рекомендую обратить внимание на книги Н. Лескова «На краю света» и В. Гюго «Отверженные». Найдете много интересного в том, как наш епископ проецирует духовность в веках, и некогда сим отважным писателям, заглянувшим в будущее на пару веков, явился прообразом примера.

К сему руку приложил бедный грешный человек 1 апреля 2022 года

Comments